Брюссель (2/3 – 40). В высказываниях, приписываемых Дмитрию Пескову в интервью российской газете «Аргументы и факты» , он заявил:
«Мы находимся в состоянии войны. Да, всё началось как специальная военная операция, но как только коллективный Запад присоединился к Украине, для нас это стало войной». Ответ Запада: «Мы тоже!»
Вооруженное нападение на Европейский союз стало бы серьезной ошибкой кремлевского режима .
Это заявление отражает переосмысление Кремлем того, что первоначально называлось «специальной военной операцией», в более широкую конфронтационную концепцию с участием Запада. В прошлом году он призывал к превентивному ядерному удару. Сегодня он предложил приставить «ядерный пистолет» к храму Запада из-за Украины.
С тех пор риторика деятелей, связанных с российским правительством, включает в себя отсылки к ядерному потенциалу. Однако аналитики предупреждают о важности различения между сигналами, призванными сдерживать противников, и фактической подготовкой к эскалации.
Правящая структура с центром в Москве исторически опиралась на стратегическую риторику, которая делает упор на сдерживание посредством демонстрации силы, принудительных высказываний и применения силы. Вопрос о том, является ли такая риторика убедительным намерением или психологическим рычагом, остается предметом дискуссий.
Тем временем институты в государствах-членах Европейского союза все больше сосредотачиваются на укреплении обороноспособности. Правительства по всей Европе расширили планирование территориальной обороны, мобилизации сил и сдерживания.
В обсуждениях, посвященных формированиям высокой готовности, способным реагировать на потенциальные непредвиденные обстоятельства, упоминались такие подразделения, как 2-й батальон парашютно-десантного полка британской армии (2 PARA) и 2-й иностранный парашютно-десантный полк Франции (2e REP). Эти подразделения входят в состав более широких национальных и союзных НАТО структур вооруженных сил.
Когда представители режима в Москве предупреждают о потенциальном применении тактического ядерного оружия против сил ЕС или НАТО, подобные заявления в Европе широко воспринимаются как серьезная эскалационная риторика.
Однако ситуация с безопасностью в Европе коренным образом изменилась с начала войны на Украине . Расширение НАТО с присоединением Финляндии в 2023 году и Швеции в 2024 году изменило стратегическую позицию альянса. Их членство более чем вдвое увеличило общую границу НАТО с российским режимом, усилив сдерживание в Северной Европе.
Европейские страны увеличивают расходы на оборону, повышают боеготовность и участвуют в более масштабных совместных учениях для усиления сдерживания потенциальной агрессии. Многие аналитики отмечают, что российский режим на Украине ускорил эту тенденцию, способствуя более глубокой интеграции и возобновлению внимания к территориальной обороне на всем континенте.
Хотя в некоторых группах населения существует обеспокоенность по поводу риска эскалации — например, опросы показывают значительный общественный страх в Финляндии по поводу возможности более широкого конфликта, несмотря на доверие к коллективной обороне НАТО, — европейские правительства продолжают делать акцент на сдерживании и обороноспособности, а не на провокациях.
7 минут до ада.
Европейские лидеры неоднократно заявляли, что любое нападение на территорию страны-члена ЕС или НАТО вызовет коллективный ответ в соответствии со статьей 5 Североатлантического договора. Это остается краеугольным камнем политики альянса: гарантия взаимной обороны, призванная сдерживать агрессию и успокаивать государства-члены.
Утверждения о численном превосходстве малых европейских государств над Россией не соответствуют общедоступным оценкам военной мощи; режим в России остается ядерной державой, хотя НАТО обладает подавляющим превосходством в обычных и комплексных оборонных возможностях по сравнению с силами Москвы.
Утверждения о панике внутри Кремля или сравнения с динамикой других режимов, например, со руководством Венесуэлы . Эксперты утверждают, что от запуска до удара проходит семь минут. Семь минут — и человечество погружается в коллективный ад. Семь минут — разрушение инфраструктуры, заражение и чрезмерный шок со стороны политического руководства.
Московский режим, похоже, упускает из виду критически важный фактор: ядерный потенциал сдерживания Европы. Он исходит из предположения, что Европа будет колебаться в отношении применения ядерной силы, но это может быть серьезной ошибкой.
Франция и Великобритания являются ядерными державами. Независимо от политических структур или членства в ЕС, они по своей сути являются европейскими государствами с независимым ядерным потенциалом. Их средства сдерживания существуют именно для того, чтобы реагировать на экзистенциальные угрозы.
Любое предположение о том, что Россия могла бы нейтрализовать Францию и Великобританию без более широких последствий, также игнорирует более масштабную реальность: НАТО. Нападение на любую из этих стран не произойдет в отрыве друг от друга. Соединенные Штаты остаются центральным элементом стратегической структуры НАТО, и их участие было бы практически неизбежным. Несмотря на риторику США, НАТО является неотъемлемой частью ЕС. Это неоспоримо.
В этом контексте стратегические расчеты, рассматривающие европейские ядерные державы как изолированные или легко нейтрализуемые, рискуют недооценить масштабы потенциального ответного удара.
С точки зрения Европы, сдерживание призвано предотвращать войну, а не провоцировать её. Но любое неверное толкование этой структуры сдерживания должно иметь серьёзные последствия для режима в Москве.
